И эта весна никогда не проснется?

На крышах домов проступили седины.

В усы проводов тихо город смеется,

Мешая коктейли из выхлопов с дымом.

А сны растеклись на рекламных билбордах.

Метро — суета: гомонят человечки,

Цепляясь локтями, что буквы в кроссвордах,

Все едут, как сельди, до самой конечки.

Витрины, машины, трамвай и пробки,

Сугробы, бутылки, пустые коробки,

Бомжи, стаи псов, пьяный храм, капля виски,

Давно опочившие в бозе ириски,

Что с прошлого года в кармане жилетки…

И март на двоих. И от ночи таблетки…

И эта весна никогда не проснется?

Я греюсь под солнцем: мне надо б оттаять.

В усы проводов тихо город смеется.

Он знает: пора с перьев зиму отдраить.

Большая черная собака. Ей жарко вот здесь, прямо на солнце, на мокром асфальте рядом с обшарпанной палаткой. А что делать? Остается только лежать, так прохладнее. Уши отяжелели, лапы налились свинцом. А еще неделю назад собака бегала по городу и пугала прохожих: они охали и неловко подскальзывались на льду. Собака улыбалась усатой мордой и бежала дальше. Толкалась, протискивалась между людьми на остановках, заглядывала под юбки глянцевым модницам, пачкала ботинки гламурным москвичам. Собаке было искренне весело. Когда она смеялась во всю пасть, вокруг клубились целые охапки колкого пара. А теперь собака лежит у палатки… И мокнет. Растекается. Собака похожа на огромную шерстяную лужу. Большая черная собака. Вот такой этот март. Март — это большая черная собака, которая скоро растает на солнце. И ей грустно.

Что такое одуванчик? Это такой желтый назойливый цветок с повышенной выживаемостью. Уж в чем в чем, а в этом я убедилась на собственном опыте. Раньше часами выкапывала вредное растение, сидя на загородных клумбах. Выкапывать-то выкапывала, а одуванчики вырастали снова. И их количество не только не уменьшалось: их ряды стабильно удваивались и утраивались. Потом в ход пошел «Раундап». Небольшой малярной кисточкой я с материнской любовью, очень тщательно покрывала листья и стебли одуванов смертельной жидкостью. Через неделю изукрашенные мученики загибались. Но рядом с ними уже появлялись новые пионеры вредоносного фронта… Вся эта битва неравных происходила на шести сотках. Километрах в 70-ти от Москвы, недалеко от военного аэродрома. То есть атмосфера и экология на моей мини-фазенде были уже не те. Это чувствовали даже одуванчики и все-таки особо не наглели, позволяя, например, клубнике демонстрировать спелые ягоды.

А потом…случилось событие. Родители продали делянку в садоводческом товариществе и за копейки откусили аж тридцать соток чистого поля в Рязанской губернии. И вот тут начался мой кошмар. Солнце, озеро, свежий ветер — настоящий курорт для одуванчиков. И мне наступил желтый писец. Они росли везде вперемежку с щавелем (та еще зараза на самом деле). Мои любимые розы окаймляли золотистые бархатные рюши с резной зеленью. Жасмин утопал в одуванчиках. Даже настырные хризантемы и рудбекии не справлялись с полевыми аборигенами. Так было в первые года три. А потом одуванчики начали исчезать. Наверное, не сами по себе. Свою лепту в это внесли и мы с мамой, и регулярные посыпания земли известью и прочие копания и возделывания. Но факт остается фактом: к девятому году моего пребывания в деревне одуваны перестали быть моим кошмаром. Их даже стало не хватать.

К чему, собственно, вся эта долгая абстракция? А к тому, что когда я занесла одуванчики с личную красную книгу садовода, я задумалась: а нафига они вообще. Раз без них стало неуютно, значит, что-то положительное они приносили. Первое, что вспомнила, это как мы с моей прабабкой собирали сих желтых паразитов. Моя прародительница варила из одуванчиков варенье и делала настойки (для питья и растирания). Значит, и от одуванов есть какая-то практическая польза. Едем дальше. Мы часто плели из одуванчиков венки. Один раз, еще в Ворсино, на тех самых шести сотках, умудрились изобразить с девками «венок» из одуванчиков чуть ли ни на полпросеки. Потом бегали и орали, что это змея. А сколько имен было загадано на непотопляемые венки и веночки? Следовательно, одуванчик — это еще и элемент позитива, то есть на лицо чисто эмоциональная полезность. И, наконец, самое яркое впечатление — огромные поля одуванчиков вдоль подмосковных трасс…или уютные желтые клумбы в Праге (угу, видела я там такую…и не одну). Очень красиво. Вывод третий — одуванчик как предмет декора: оказывается, даже это растение может выполнять эстетическую функцию.

Мораль сего флуда такова: нет бесполезных вещей/растений/существ. И даже «сорняк» — это всего лишь определение вольности и безалаберности, а ни в коем случае не ругательное слово. Бороться, в частности, с одуванчиками почти бесполезно. Но ведь на них можно взглянуть как-то иначе. И взаимно адаптировать их и себя. Вот ведь даже есть практические примеры (клумбы, венки, настойки и прочая лабудень). Главное, чтобы все было к месту и ко времени.

Сразу оговорюсь, выкапывать единично появляющиеся одуванчики с клумб я не перестала и не перестану, но от того негатива, что испытывала к ним раньше, я уж точно избавилась.

Мы сидим и вспоминаем себя. Свои театральные факультеты. Я не видела Лену лет 20… Встретились как-то давно на очередной культурной пьянке выпускников, а потом окончательно забыли о существовании друг друга. И вдруг звонок: «Я только что прилетела из Цюриха. Случайно нашла твой телефон. Мы так давно не болтали. Помнишь, как на лекциях, на задворках аудитории?»

есть люди - зеленые долины

А всего лишь четыре часа… И состояние лёгкого умирания с привкусом якобы лимонного «Колдрекса». Дотянуть бы до момента «икс»: 18.00, 18.00, 18.00, 18.00, 18.00… Я смотрю на часы и мысленно перевожу стрелки. Я снова болею…или не снова…или это уже моё перманентное состояние… зато нет всякого дермищщща в голове, которое периодически мешало жить и заставляло делать странные вещи. Я больше не оборачиваюсь на серые Мерседесы. Прага — это просто мой любимый город. И я больше не возношу на пьедестал почёта пустоту, ловко задрапированную самоуверенной как-бы-самодостаточностью. В моей жизни появилось нечто гораздо большее. Хотя многие не перестают твердить: «Мадам, вы хоть видите, во что вляпались!?» Фу, ну почему такие грубые формулировки? И не вам, в общем-то, судить, господа.

А ещё у меня новая работа. Я почти месяц не живу дома, то есть с родителями. У меня заканчиваются деньги и, наверное, мне будет нечем выплатить кредит… Как видите, жизнь бьёт ключом. Да таким ледяным, иногда оставляя синяки и царапины. Брррррррр… А в целом ощущение, что всё это происходит не со мной. Ощущение стойкое, где-то с 11 августа. Что-то будет, одним словом. Пока не знаю, что именно… Но ныть перестала.

Невольно подслушала разговор в маршрутке. Вернее, не слушать эту беседу было невозможно) Не отрицаю, что этот диалог только мне и показался интересным, но мне кажется, в нём что-то есть. Восстановила всё практически дословно. 

28 августа. На часах 9.05. Сонное утро плавно втекает в 412 маршрутку. На одном из задних сидений хрупкая невыразительная женщина лет тридцати-тридцати двух. У нее на коленях шестилетний мальчик. Очень спокойный, но его жесты резко выразительны.

- Напомни мне сегодня зайти в мастерскую и заказать новый ключик.

- А зачем? Ты его хочешь папе отдать.

- Нет. Папе мы вообще никакие ключи отдавать не будем. Иначе он от нас уйдёт, и мы его совсем потеряем.

- А тогда зачем нам еще один ключ?